В пекарне Свято-Серафимовского храма в Анапе испекли хлеб по рецепту 1941 года
Сегодня, 27 января – 82 года со дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Накануне этого дня в пекарне Свято-Серафимовского храма выпекали «блокадный хлеб» – настоящий символ жизни и надежды, который пекли по специально разработанному рецепту и выдавали по хлебным карточкам.
Загрузив в печь формы с будущим хлебом, пекарь Елена Коваль облегченно улыбнулась: «Ну, всё, с Божьей помощью!»
– Идея найти рецепт пришла лет 7-8 тому назад. Мы проводили в приходе праздник, День хлеба, – говорит Елена Богдановна. – И отец Александр предложил: а что, может, попробовать?! О блокадном хлебе много писали, рассказывали, а вот испечь. И мы взялись за дело. Нашли очень много – материала, рецептов сохранилось великое множество. Нашли даже информацию о том, что в Ленинграде был институт хлеба, ученые которого и разрабатывали рецептуру этого хлеба. За это они, кстати, были награждены Сталинской премией.
Как говорит пекарь, рецептура постоянно менялась. В приходской пекарне пекут по рецептуре 1941-1942 годов, когда еще какие-то натуральные ингредиенты можно было найти.
– Хлеб делается на основе бездрожжевой ржаной закваски, которую в блокаду берегли как зеницу ока, – рассказывает Елена Богдановна. – Использовали воду, соль, отруби, жмых ржаной, подсолнечный, льняной и кукурузный, ржаную, ячменную и овсяную муку, гороховую муку. И обязательно добавлялся сосновый обдир, а просто-напросто – сосновая кора, которая снималась с дерева тонким слоем, сушилась и перемалывалась. Сначала ее добавляли, как источник витаминов, чтобы у людей не было цинги. А потом просто для того, чтобы хоть какая-то масса была, удерживающая влагу. Еще тогда добавлялось очень много соли, чтобы хлеб меньше усыхал и удерживал влагу. Мы попробовали так сделать, но он уж очень соленый получается.
За эти годы Елена Коваль немало прочла о блокадном хлебе, поэтому очень живо рассказывает о том, как менялась рецептура, как в осажденном городе добавляли в муку хлопчатобумажные ткани и все, что могли найти более или менее съедобного.
– Я нашла слова женщины, которая пекла хлеб в блокадном Ленинграде. Она говорила: «Мы пекли его на воде и молитве», – замечает Елена. – Опять же, мы печем на сырье хорошего качества, а там делали, из чего было. Даже был такой – «обтряс», то бишь мешки, в которых когда-то была мука – их доставали со складов и очень сильно трясли. А там уж – что вытрясут. Еще делали такие жуткие вещи – заливали хлопковые ткани серной кислотой. Натуральная ткань желировалась, затем это все промывалось, и в результате получалось что-то наподобие клейковины. И если взрослые еще как-то держались, то маленькие дети от такого рациона болели и умирали.
К концу блокады дневная норма составляла 125 граммов для иждивенцев и детей и 250-200 граммов – для рабочих заводов.
В пекарне Свято-Серафимовского храма выпекается обычно 18-20 буханок «блокадного хлеба». Этого бывает достаточно для прихода и для акции «Блокадный хлеб», которую Свято-Серафимовский храм традиционно проводит у «Русских ворот». Буханки нарезаются ломтиками по 125 граммов, чтобы показать, какой была дневная пайка, а также совсем маленькими кусочками, чтобы все желающие могли просто попробовать.
Как говорит Елена Богдановна, среди ее предков блокадников и защитников Ленинграда нет. Зато есть солдаты Победы. Дедушка Григорий Максимович Ручкин прошел всю войну, был тяжело ранен, демобилизован по ранению. Ушел из жизни, когда ей было 9 лет. А до войны еще успел испытать такую страшную вещь как голодомор. Их семья была из терских казаков, которых в то время на Ставрополье жестоко раскулачивали. Три коровенки – ты уже кулак. Так что награды деда для ее семьи священная реликвия. Как и блокадный хлеб.
Кстати, по профессии Елена Богдановна учитель физкультуры. После института года полтора проработала в школе учителем, потом еще полгода – тренером. А потом увлекли семейные заботы-хлопоты – у нашей героини четверо деток. И вот уже два десятка лет она трудится в приходской пекарне. Когда выпечки немного, приходит в 5 утра, а в более напряженные дни – в 3 часа. И так вот уже 20 лет. «С Божьей помощью», – говорит.
– И вот, знаете, у меня такая ситуация? Я не люблю печь «блокадный хлеб», сразу говорю! – признается Елена Богдановна и голос сразу начинает срываться на слезы. – Простите за эмоции. Для меня это все очень тяжело. Понимаете, у меня есть внуки, я растила детей, и я представляю: вот моя крошка ест этот хлеб. Каждый день. Мне очень тяжело дается. И еще я почему не люблю… Знаете, когда начинают пробовать и говорят: «О! Да это вкусно!». А ведь мы ингредиенты в основном покупаем в диетических, диабетических магазинах, где так называемое полезное и здоровое питание. Но это, увы, совсем разные вещи. И тот блокадный хлеб, на котором выживали и умирали люди, сравнивать с диетическим питанием – кощунство. Так что ешьте хлеб – ржаной, цельнозерновой – хлебушек, который дал нам Господь, и благодарите Бога. И храните память о наших предках.
Поэтому, говорит она, меньше всего хотелось бы, чтобы традиция выпекать блокадный хлеб и всероссийская акция, которая проводится в нашей стране уже не первый год, превратились в какое-то шоу и рекламный шум.
– Я понимаю это так: люди должны попробовать, должны понять, что это священная память. А попробовать этого хлеба – как причаститься.
