Идеальный шторм: почему закрывается знаменитая «английская» пекарня Five o'clock в центре Владивостока
Пекарня-кофейня Five o'clock в центре приморской столицы работает последние дни, до 15 января. За 19 лет место стало для города знаковым. Учредители заведения говорят, что решение о закрытии не было спонтанным, но последней каплей стали налоговые изменения. После этого всё сошлось, как в идеальном шторме.
В маленьком зале сейчас не протолкнуться: столики заняты, а к стойке выстроилась очередь. Соучредитель и управляющая Анна Адамсон говорит – такого наплыва здесь не было никогда. О том, что пекарня закрывается, она сообщила в соцсетях, и тогда народ пошёл плотным потоком. Ещё раз поесть, поговорить, снять на камеру уходящую натуру.
На стенах кофейни – портрет королевы Елизаветы, коллекция чайных ложечек, тарелки. Клетчатые кресла, занавески в цветочек, такие же абажуры над стойкой и подушки на диванчиках. Название Five o`clock неотделимо от места: оно живёт в полном согласии с концепцией – как отголосок традиционной, классической Англии.
Анна Адамсон выросла во Владивостоке, а Барри Адамсон – в Великобритании. Она пришла работать в казино – там был нужен переводчик с хорошим знанием английского. Барри к тому моменту уже несколько лет работал в приморской столице. Так и познакомились.
Пекарню открывали вместе – они соучредители. Анна съездила в Англию, посмотрела, как у них всё устроено:
«Я поняла, что у нас ничего подобного не было. И что хочу такое. Мне ещё понравились у них эти пай-шопы (магазинчики, где продают пирожки) – очень маленькие и очень локальные. Ты пришёл первый раз, второй, а на третий тебя спрашивают – вам как обычно? Наши гости, когда стали приходить регулярно, очень удивлялись такому вопросу – а вы что, помните? Мы говорим, ну конечно… и этих гостей «как обычно» становились всё больше и больше».
По специальности Анна пиар-менеджер, и ничего не знала ни о пирожках, ни о тесте, ни об общепите, ни о бизнесе. Говорит, всему училась вместе с заведением. Его хотели открыть как магазин, был просто зал и стойка:
«А гости просили – поставьте какой-нибудь стол, мы здесь хотим посидеть… Поставили один, второй, третий… И так это стало кафе. Почему ещё помещение небольшое – не было такого расчёта, это гости нас подтолкнули».
Барри был генератором идей. Но, бывало, «английские» идеи российский партнёр принимала без восторга:
«У нас сейчас луковый пирог очень популярен, и он мне года три говорил – Аня, надо делать. Я отвечаю – кто это будет есть? У нас не понимают такого! – Надо делать, Аня. А все этот пирог полюбили. Он – а я говорил! Очень много таких моментов было. Он уверяет – надо делать, у меня сначала сопротивление, а последнее время я уже думала – значит, будем делать. Попробуем, а гости сами решат».
Сообщению в соцсетях о закрытии многие не поверили. Тем более когда начался наплыв посетителей: «Теперь понятно, почему Sunlight закрывается каждый год!»
Анна говорит: наверное, со стороны решение кажется сиюминутным, но это не так. И это не то решение, которое можно переиграть.
«Я к нему шла года полтора, наверное. Во-первых, у нас бизнес заточен на поток. Мы изначально решили, что цены будут невысоки, возьмём числом. Но с 2024 года поток ежемесячно снижается. И это не один процент – 10, 15, 20».
В соцсетях многие пишут – это место нашей юности, наше детство, мы пары здесь прогуливали, тут были первые свидания… Когда пекарню открывали в 2007 году, заведений такого формата в городе не было. По словам Анны, они стали первыми, кто привёл во Владивосток европейскую кондитерскую:
«Людям всё это было в новинку. Они росли здесь вместе с нами. Какое-то время мы были одни. Потом это стало распространено. Более современно, более изысканно, может. И молодое поколение выбирает идти туда. А тех, кто с нами вырос, становится меньше. В районах открываются такие заведения, и ехать в центр уже нет смысла».
Ещё одна причина – закон о защите русского языка. С 1 марта Five o'clock нужно зачеркнуть. Но – как вы яхту назовёте, так она и поплывёт. Название неотделимо, оно во многом определяет судьбу, характер, а то и успех дела. Здесь всё выстроено по одной идее, в единой концепции:
«Другое название просто «биться» не будет. Даже у наших гостей. Все знают, что летом это туристическое место. И к нам едут за атмосферой, за антуражем. Какие «Пять часов»? О чём это, и как это объяснять гостям? То есть название потеряло свою жизнь в наших русских реалиях».
Принять окончательное решение помогли налоговые изменения. Анна подсчитала – выплаты пекарни увеличились до пяти раз:
«У нас ведь выросли не только налоги. Растут аренда, минимальный оклад, от которого рассчитываются налоги, страховые выплаты и прочее. Растут электроэнергия, стоимость продуктов, ставки персонала».
Многие спрашивали в соцсетях – и что, у нас теперь все кофейни в городе закроются? В кофейне обычно два бариста и двое на замене. И условно кофейный аппарат. Но полный штат Five o'clock – 22 человека:
«Поэтому маленькие кофейни, может, и не закроются. А у нас идеальный шторм, когда всё сошлось в одном месте и в одно время. Я на самом деле в шоке от реакции в соцсетях. Пытаюсь написать сообщение и начинаю плакать. Мы никогда не строили бизнес как место притяжения. Как вышло, что для гостей это стало частью жизни, большая загадка. И такую поддержку мы получаем. Каждый третий вопрос в директ – что сделать, чтобы вы не закрылись? Я не знаю. И чувствую себя, как будто я не смогла их ожиданий оправдать, что-то упустила. Хочу поблагодарить всех.
Как Five o'clock пекарня работать уже не будет, это решено. С ней надо попрощаться. Что дальше? Мы ищем варианты. Думаем. Мы не сдаёмся».
