Возить хлеб дешевле... Как в поморской деревне Лопшеньга прощались с пекарней
Тетя Света переворачивает чугунные хлебные формы "трояки" вверх донышками, выстраивает их на полке стройными столбиками - на долгое (если не вечное) хранение. Сегодня после выпекания хлеба мы не смазываем формы маслом, как делали обычно. Сегодня в лопшеньгской пекарне хлеб печется в последний раз - с завтрашнего дня пекарь здесь больше не работает.
Так прощаются с пекарней - опустевшие формы для теста, почищенные чугунные дежи...
Вот мы и подчищаем все, что больше не понадобится. Выскребаем муку из огромных чугунных деж до последней пылинки: ржаную, пшеничную первого сорта, пшеничную высшего сорта - нынче допекаем всю, под ноль. Выливаем в печку остатки растительного масла и туда же швыряем промасленную тряпочку - формы больше не нужно маслить. Начисто подметаем и шоркаем пол - напоследок. После уборки тетя Света закидывает в печку и старенький худенький веник - больше не нужен. Деревянную "лентяйку" не сжигает - это ее личная швабра с фломастеровой черной надписью на рукоятке "Небоженко", из дома притянута.
Чтобы хлеб поднялся при температуре +8, его надо уговаривать.
Из своих шестидесяти трех лет Светлана Валентиновна проработала на этой пекарне тридцать два года. Работала в паре с опытным пекарем, в паре с подмастерьем, в одиночку и вот, последний год со мной - никем, по сути. Но вдвоем всяко легче: и воды натягать, и дров притянуть, и формы с тестом таскать туда-сюда половчее. Правда, ничья подмога не способна компенсировать минусовые температуры зимой внутри пекарни, замерзающую закваску, задержку поставок муки и многое другое...
Ремонта здания и приведения его хоть в какой-то божеский вид тетя Света ждала около восьми лет. Два года назад стала уже всерьез говорить, что условия нестерпимые и, если их не улучшать, то работать она не сможет. Ремонта не дождалась и альтернатив тоже... Хотела уйти еще тем годом, но снова осталась: терпела, пекла и снова терпела. "Я бы давно, может быть, наплевала на все и одним днем ушла. Что? Я пенсионерка уже давно, так-то право имею уйти! Но людям обещала протянуть, сколько смогу... Вот и тяну".
Пекарня в Лопшеньге: много лет обещали ремонт, а потом решили закрыть...
Мы обе знаем, что весь этот год пытались что-то сделать для сохранения пекарни и хоть малейших подвижек в сторону улучшения условий труда на ней. Не вышло. Сегодня выпекаем остатки и уходим огородами - так тетя Света шуткует. Обе знаем, что работаем последний день. Прощаемся: с допекающимся хлебом, с печкой, с деревянными счетами, с мышами. С иконкой на стене. "Мыши-то бедненькие, теперь им даже пожрать нечего будет - ни пылинки не осталось... Иконку-то, как думаешь, забрать с собой надо, наверное? Заберу, а то чего она, бедненькая, одна-одинешенька тут глядеть в темноту станет". Лезет на табурет, снимает пыльный образок Спасителя со стены, трет уголком фартука. Все бедненькие: и иконка, и мыши, и люди в деревне, и сама тетя Света...
Мы работаем последний день. Прощаемся: с допекающимся хлебом, с печкой, с деревянными счетами, с мышами. С иконкой на стене
"Сегодня сон такой дурацкий снился. Будто прибегаю я на пекарню, а соседка следом заходит и хлеба просит. Я ей говорю, что муки-то нет уже, не из чего печь. А тут ты тянешь откуда-то из кладовой коробку с мукой... Вот что значит - страшно человеку с работы уходить! Даже сниться работа начала, дошла до ручки". "Зато с Настенькой будете чаще сидеть!". "С Настенькой-то, конечно, куда без нее. Но без работы-то все ж таки страшненько, не знаю даже, как это люди не работают... Были б условия хоть немного лучше, да я б даже на полставки была согласна, лишь бы в тепле более-менее работать. И не унижал бы еще никто за ерунду всякую, вроде электричества потраченного". За электричество потраченное нам не раз сей год прилетало, правда. Хоть мы и бережно изо всех сил им пользовались, печь включали только под выпечку, для расстойки хлеба топили плиту трухлявыми досками... Но все равно по квитанции выходило много и нам приходил выговор. Мы привыкли. Теперь придется отвыкать обратно. Отвыкать придется и от предрассветной беготни до пекарни, и от наших чайных перекуров между формованием теста, и от уговоров хлебов подниматься до нужной высоты при температуре +8... От свежего хлеба тоже придется отвыкать: теперь, дай Бог, будет только городской привозной, и его станут замораживать впрок, что уж делать. Я стираю у себя в телефоне повторяющийся будильник "хлебопекарня" на 4:20 утра... Звонит телефон, и на экране загорается надпись: "Светлана Валентиновна, пекарь Лопшеньга". Эту надпись я не стираю. Тетя Света так навсегда и останется в моей памяти пекарем.
Пекарем из маленькой поморской деревни Лопшеньга.
